Михаил Пришвин. Рассказы

Рассказы для детей Михаила Пришвина о мире природы, о мире животных, о мире птиц.

Интересные истории из жизни зверей.

Рассказы для внеклассного и семейного чтения.

Рассказы для чтения в детском саду. Рассказы для чтения в школе

Михаил Михайлович Пришвин «Как заяц сапоги съел»

Нынешний председатель колхоза в Меринове Иван Яковлевич — великий мастер подвывать волков. Суеверные люди думают даже, что если нет в округе волков, на его вой приходят и отзываются. В этом охотничьем деле он был учеником известного по всей нашей области мага и волшебника охоты Филата Антоновича Кумачева.

Проезжая на днях возле Меринова, мы завернули к председателю чайку попить и кстати узнать, благополучно ли теперь поживает друг наш Филат Антонович

Михаил Михайлович Пришвин «Глоток молока»

Лада заболела. Чашка с молоком стояла возле ее носа, она отвертывалась. Позвали меня.

— Лада, — сказал я, — надо поесть.

Она подняла голову и забила прутом. Я погладил ее. От ласки жизнь заиграла в ее глазах.

— Кушай, Лада, — повторил я и подвинул блюдце поближе.

Михаил Михайлович Пришвин «Выскочка»

Наша охотничья собака, лайка, приехала к нам с берегов Бии, и в честь этой сибирской реки так и назвали мы ее Бией.

Но скоро эта Бия почему-то у нас превратилась в Бьюшку, Бьюшку все стали звать Вьюшкой. Мы с ней мало охотились, но она прекрасно служила у нас сторожем при машине. Уйдешь на охоту — и будь уверен: Вьюшка не пустит в машину врага.

Михаил Михайлович Пришвин «Золотой луг»

У нас с братом, когда созревают одуванчики, была с ними постоянная забава. Бывало, идем куда-нибудь на свой промысел — он впереди, я в пяту.

«Сережа!» — позову я его деловито. Он оглянется, а я фукну ему одуванчиком прямо в лицо. За это он начинает меня подкарауливать и тоже, как зазеваешься, фукнет. И так мы эти неинтересные цветы срывали только для забавы. 

Михаил Михайлович Пришвин «Лесной доктор»

Мы бродили весной в лесу и наблюдали жизнь дупляных птиц: дятлов, сов. Вдруг в той стороне, где у нас раньше было намечено интересное дерево, мы услышали звук пилы. То была, как нам говорили, заготовка дров из сухостойного леса для стеклянного завода. Мы побоялись за наше дерево, поспешили на звук пилы, но было уже поздно: наша осина лежала, и вокруг ее пня было множество пустых еловых шишек. Это всё дятел отшелушил за долгую зиму, собирал, носил на эту осинку, закладывал между двумя суками своей мастерской и долбил. Около пня, на срезанной нашей осине, два паренька отдыхали. Эти два паренька только и занимались тем, что пилили лес.

Михаил Михайлович Пришвин «Кладовая солнца»

I

В одном селе возле Блудова болота, в районе города Переславля-Залесского, осиротели двое детей. Их мать умерла от болезни, отец погиб на войне.

Мы жили в этом селе всего только через один дом от детей. И, конечно, мы тоже вместе с другими соседями старались помочь им, чем только могли. Они были очень милые.

Михаил Пришвин «Жизнь бессмертна»

Время пришло: мороз перестал бояться тёплого неба, крытого тяжёлыми серыми облаками. Вечером сегодня я стоял над холодной рекой и понимал сердцем, что всё в природе кончилось, что, может быть, в согласии с морозом на землю с неба полетит снег. Казалось, последнее дыхание отходило от земли.

К вечеру холоднело над рекой и постепенно всё исчезало во тьме. Осталась только холодная река, и на небе ольховые шишечки, те самые, что остаются на всю зиму висеть на голых ветвях. Мороз на рассвете держался долго.

Михаил Пришвин «Недосмотренные грибы»

Дует северный ветер, руки стынут на воздухе. А грибы всё растут: волнушки, маслята, рыжики, изредка всё ещё попадаются и белые.

Эх, и хорош попался вчера мухомор. Сам тёмно-красный, и спустил из-под шляпки вниз вдоль ножки белые панталоны, и даже со складочками. Рядом с ним сидит хорошенькая волнушка, вся подобранная, губки округлила, облизывается, мокренькая и умненькая...

Михаил Пришвин «Капитан-паук»

Ещё с вечера при луне между берёзами поднялся туман. Просыпаюсь я рано, с первыми лучами, и вижу, как бьются они, чтобы проникнуть в овраг сквозь туман.

Всё тоньше и тоньше туман, всё светлее и светлее, и вот вижу: спешит-спешит паучок на берёзе и спускается с высоты в глубину. Тут закрепил он свою паутину и стал чего- то дожидаться.

Михаил Пришвин «Хрустальный день»

Есть в осени первоначальной хрустальный день. Вот он и теперь.

Тишина! Не шевелится ни один листок вверху, и только внизу на неслышном сквознячке трепещет на паутинке сухой листок. В этой хрустальной тишине деревья, и старые пни, и сухостойкие чудища ушли в себя, и их не было, но, когда я вышел на полянку, они заметили меня и вышли из своего оцепенения.

Михаил Пришвин «Черёмуха»

Почему это у черёмухи почки выходят острыми пиками? Мне кажется, черёмуха зимой спала и во сне, вспоминая, как ломали её, твердила про себя: «Не забыть, как ломали меня люди прошлой весной, не простить!»

Теперь весной даже птичка какая-то по-своему всё твердит, всё напоминает ей: «Не забыть. Не простить!»

Михаил Пришвин «В городе»

Что сверху моросит и в воздухе хлябь, — на то уже не обращаешь внимания. Водная дрожь в электрическом свете, и на ней тени: человек идёт по той стороне, а тень его здесь: голова проходит по водной дрожи.

За ночь, слава богу, выпал хороший снег, из окна в утренней темноте при свете фонарей видно, как у дворников с лопат славно сыплется снег, значит, ещё не сырой.

Михаил Пришвин «Живые капли»

Вчера здорово подсыпало снегу. И немного таяло, но большие капли вчерашние замёрзли, и сегодня не холодно, но и не тает, и капли висят, как живые, блестят, и небо серое на весу —вот-вот полетит...

Я ошибся: капли на балконе — живые!

Пришвин Михаил Михайлович «Листопад»

Вот из густых ёлок вышел под берёзу заяц и остановился, увидя большую поляну. Не посмел прямо идти на ту сторону и пошёл кругом всей поляны от берёзки к берёзке. Вот он остановился, прислушался... Кто боится чего-то в лесу, то лучше не ходи, пока падают листья и шепчутся. Слушает заяц: всё ему кажется, будто кто-то шепчется сзади и крадётся

Пришвин Михаил Михайлович «Дятел»

Видел дятла: короткий — хвостик ведь у него маленький, летел, насадив себе на клюв большую еловую шишку. Он сел на берёзу, где у него была мастерская для шелушения шишек. Пробежал вверх по стволу с шишкой на клюве до знакомого места. Вдруг видит, что в развилине, где у него защемляются шишки, торчит отработанная и несброшенная шишка и новую шишку некуда девать. И — горе какое! — нечем сбросить старую: клюв-то занят.