Чарушин «Пищик»

Евгений Чарушин «Пищик»

Я давно слыхал, что охота на рябчиков бывает «на пищик». Это вот как: делается маленькая свистулька из жести, из меди или птичьей косточки, пустой внутри.

Охотник идёт в лес, в тихие густые заросли, где скрытно и тайно живут рябчики; хорошо, если там какой-нибудь ручеёк или канавка. Тут надо сесть поудобнее и манить — подсвистывать в эту свистульку, и рябчик непременно подлетит.

Я достал замечательный пищик. Он был из жёлтой трубочки-кости от тетеревиной ножки, весь вделан в серебро, — и самая дырочка, куда свистишь, в серебре, чтобы нечаянно не раздавить косточку зубами, и конец пищика в серебряном филигранном футлярчике. А футлярчик с кольцом для цепочки или верёвочки.

Я научился свистеть по-рябчиному. Надо дать сначала два длинных спокойных посвиста — и потом конец песенки — ещё один посвист с коротенькими отрывистыми свистками. Получается так: пи-и-и, пи-и-и, пи-и-ик-ки-ки-ки-кик! Всё дело в конце песни. Пересвистишь — это ты на драку зовёшь, а не самочка подзывает. Укоротишь — и совсем ни на что не похоже,— вроде как синицы балуют. Надо знать точно.

И вот сижу я под сосенкой в глухом лесу. Прислонился к ней. Ружьё у меня на коленях. Кругом деревья стоят. Тихо, ни ветра, ни шелеста.

Вынул я свою дудочку-свистульку, сунул в рот и позвал: «Пи-и-и, пи-и-и, пи-и-ик- ки-ки-ки-кик!» Послушал. Никто не летит ко мне. Я вынул изо рта свистульку, подержал в руке — полюбовался. Эх! Хороша работа!

Снова сунул пищик в рот. Снова позвал: «Пи-и-и, пи-и-и, пи-и-ик-ки-ки-кик!». Ещё раз свистнул. Ещё раз поманил — нет никого. Снова смотрю на серебряную мою свистульку, любуюсь ею, рассматриваю, в руке на ладошке держу.

И вдруг! Эта-то свистулька из моей ладони, как птица из гнезда, как запоёт: «Пи-и-и, пи-и-и, пи-и-ик-ки-ки-ки-кик»! Ух, как я испугался! Пальцы растопырил, будто обжёгся. Упала свистулька рядом с какой-то шишкой, на земле лежит и... опять поёт. И тут совсем как в сказке получилось: появился, прямо встал передо мной, вот тут рядом, у моей ноги лесной петушок. Осанка горделивая, сам в валенках,— у него мохнатые ноги, вместо гребня чёрный хохолок. Хвост свой развёл веером, и каждое пёрышко у него расписное — в пятнышках, в полосках.

Посмотрел на меня петушок из-под красной бровки чёрным блестящим глазом — удивился.

А я как пень сижу — замер. И тут я, видно, или рот раскрыл от удивления, или глазами заморгал. Петушок сразу и распознал, что я не пень, а живой человек. И будто на него шапку-невидимку надели — юркнул, наверно, за пенёк, пробежал за дерево, ещё за другое, за ним поднялся и улетел совсем.

А я стал смеяться. Сижу и смеюсь от всей души. Смеюсь над тем, как я рябчика обманул, и как меня рябчик перехитрил, и как свистулька лежала рядом с шишкой и сама свистела.

Похожие статьи:

Чарушин «Томкины сны»

Евгений Чарушин «Томка и корова»

Чарушин «Томка»

Чарушин «Рябчонок»

Чарушин «Как Никита мне помогал»

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!